Неточные совпадения
Здесь Манилов,
сделавши некоторое
движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова, показав во всех чертах лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного дела.
— А что, вы уж собираетесь ехать? — сказал он, заметив небольшое
движение, которое
сделал Чичиков для того только, чтобы достать из кармана платок.
По
движениям губ и рук их видно было, что они были заняты живым разговором; может быть, они тоже говорили о приезде нового генерал-губернатора и
делали предположения насчет балов, какие он даст, и хлопотали о вечных своих фестончиках и нашивочках.
(Соня
сделала было
движение и покраснела.)
Увидав неожиданно полную комнату людей, она не то что сконфузилась, но совсем потерялась, оробела, как маленький ребенок, и даже
сделала было
движение уйти назад.
Когда же она
сделала было
движение убежать от страху, — в нем что-то как бы перевернулось.
Сделав одно невольное
движение рукой, он вдруг ощутил в кулаке своем зажатый двугривенный.
С хозяйкой он беседовал беспрестанно, лишь только завидит ее локти в полуотворенную дверь. Он уже, по
движению локтей, привык распознавать, что
делает хозяйка, сеет, мелет или гладит.
Движения его были смелы и размашисты; говорил он громко, бойко и почти всегда сердито; если слушать в некотором отдалении, точно будто три пустые телеги едут по мосту. Никогда не стеснялся он ничьим присутствием и в карман за словом не ходил и вообще постоянно был груб в обращении со всеми, не исключая и приятелей, как будто давал чувствовать, что, заговаривая с человеком, даже обедая или ужиная у него, он
делает ему большую честь.
Она молчала, только опять
сделала какое-то нервное
движение, которого нельзя было разглядеть в темноте, лишь слышно было, как шаркнуло ее шелковое платье.
Вопрос, что он будет
делать в семейном быту, уж улегся, разрешился сам собою. Ему пришлось посвятить ее даже в свою трудовую, деловую жизнь, потому что в жизни без
движения она задыхалась, как без воздуха.
Сначала полетит одна; он вдруг
сделает позднее и бесполезное
движение, чтоб помешать ей упасть, и уронит еще две.
Тарантьев
делал много шума, выводил Обломова из неподвижности и скуки. Он кричал, спорил и составлял род какого-то спектакля, избавляя ленивого барина самого от необходимости говорить и
делать. В комнату, где царствовал сон и покой, Тарантьев приносил жизнь,
движение, а иногда и вести извне. Обломов мог слушать, смотреть, не шевеля пальцем, на что-то бойкое, движущееся и говорящее перед ним. Кроме того, он еще имел простодушие верить, что Тарантьев в самом деле способен посоветовать ему что-нибудь путное.
Движения ее души не токмо с рождением младенца не успокоились, но усилившись гораздо,
сделали ей горячку.
Я вас научил музыке, дабы дрожащая струна согласно вашим нервам возбуждала дремлющее сердце; ибо музыка, приводя внутренность в
движение,
делает мягкосердие в нас привычкою.
Но напрасно она за меня боялась: я смело
сделал chassé en avant, chassé en arrière, glissade [шассе-ан-аван, шассе-ан-арьер, глиссад — фигуры в танце.] и, в то время как подходил к ней, игривым
движением показал ей перчатку с двумя торчавшими пальцами.
Нагнувшись над червяком, Катенька
сделала это самое
движение, и в то же время ветер поднял косыночку с ее беленькой шейки.
Стараясь
делать как можно меньше быстрых
движений и прислушиваясь к пролетавшим всё чаще и чаще мимо него пчелам, он дошел по тропинке до избы.
— Я, как человек, — сказал Вронский, — тем хорош, что жизнь для меня ничего не стоит. А что физической энергии во мне довольно, чтобы врубиться в каре и смять или лечь, — это я знаю. Я рад тому, что есть за что отдать мою жизнь, которая мне не то что не нужна, но постыла. Кому-нибудь пригодится. — И он
сделал нетерпеливое
движение скулой от неперестающей, ноющей боли зуба, мешавшей ему даже говорить с тем выражением, с которым он хотел.
Но громкий, звонкий смех ребенка и
движение, которое она
сделала бровью, так живо ей напомнили Вронского, что, удерживая рыдания, она поспешно встала и вышла.
Первым
движением она отдернула свою руку от его влажной, с большими надутыми жилами руки, которая искала ее; но, видимо
сделав над собой усилие, пожала его руку.
— Чудак! — сказал Степан Аркадьич жене и, взглянув на часы,
сделал пред лицом
движение рукой, означающее ласку жене и детям, и молодецки пошел по тротуару.
Левин находил, что непростительно есть, спать, говорить даже теперь, и чувствовал, что каждое
движение его было неприлично. Она же разбирала щеточки, но
делала всё это так, что ничего в этом оскорбительного не было.
— Анна, ты ли это? — сказал Алексей Александрович, тихо
сделав усилие над собою и удержав
движение рук.
Левин вошел на приступки, разбежался сверху сколько мог и пустился вниз, удерживая в непривычном
движении равновесие руками. На последней ступени он зацепился, но, чуть дотронувшись до льда рукой,
сделал сильное
движение, справился и смеясь покатился дальше.
Он пошатнулся, говоря это, и, повторяя это
движение, старался показать, что он это
сделал нарочно.
Она перелетела ее, как птица; но в это самое время Вронский, к ужасу своему, почувствовал, что, не поспев за
движением лошади, он, сам не понимая как,
сделал скверное, непростительное
движение, опустившись на седло.
Варенька
сделала просто и естественно, как и всё, что она
делала,
движение, среднее между поклоном и приседанием, и тотчас же заговорила с князем, как она говорила со всеми, нестесненно и просто.
Француз спал или притворялся, что спит, прислонив голову к спинке кресла, и потною рукой, лежавшею на колене,
делал слабые
движения, как будто ловя что-то. Алексей Александрович встал, хотел осторожно, но, зацепив за стол, подошел и положил свою руку в руку Француза. Степан Аркадьич встал тоже и, широко отворяя глава, желая разбудить себя, если он спит, смотрел то на того, то на другого. Всё это было наяву. Степан Аркадьич чувствовал, что у него в голове становится всё более и более нехорошо.
— А, Костя! — вдруг проговорил он, узнав брата, и глаза его засветились радостью. Но в ту же секунду он оглянулся на молодого человека и
сделал столь знакомое Константину судорожное
движение головой и шеей, как будто галстук жал его; и совсем другое, дикое, страдальческое и жестокое выражение остановилось на его исхудалом лице.
Из благословенья образом ничего не вышло. Степан Аркадьич стал в комически-торжественную позу рядом с женою; взял образ и, велев Левину кланяться в землю, благословил его с доброю и насмешливою улыбкой и поцеловал его троекратно; то же
сделала и Дарья Александровна и тотчас же заспешила ехать и опять запуталась в предначертаниях
движения экипажей.
«Боже мой, что я
сделал! Господи Боже мой! Помоги мне, научи меня», говорил Левин, молясь и вместе с тем чувствуя потребность сильного
движения, разбегаясь и выписывая внешние и внутренние круги.
Лидия Ивановна через своих знакомых разведывала о том, что намерены
делать эти отвратительные люди, как она называла Анну с Вронским, и старалась руководить в эти дни всеми
движениями своего друга, чтоб он не мог встретить их.
— То есть как тебе сказать?… Я по душе ничего не желаю, кроме того, чтобы вот ты не споткнулась. Ах, да ведь нельзя же так прыгать! — прервал он свой разговор упреком за то, что она
сделала слишком быстрое
движение, переступая через лежавший на тропинке сук. — Но когда я рассуждаю о себе и сравниваю себя с другими, особенно с братом, я чувствую, что я плох.
Анна Сергеевна
сделала нетерпеливое
движение.
— «Нужды нет, — возразил смотритель с неизъяснимым
движением сердца, — спасибо, что надоумил, а я свое дело
сделаю».
Он почувствовал, что этот гулкий вихрь вовлекает его, что тело его
делает непроизвольные
движения, дрожат ноги, шевелятся плечи, он качается из стороны в сторону, и под ним поскрипывает пружина кресла.
Самгин смотрел на нее с удовольствием и аппетитом, улыбаясь так добродушно, как только мог. Она — в бархатном платье цвета пепла, кругленькая, мягкая. Ее рыжие, гладко причесанные волосы блестели, точно красноватое, червонное золото; нарумяненные морозом щеки, маленькие розовые уши, яркие, подкрашенные глаза и ловкие, легкие
движения — все это
делало ее задорной девчонкой, которая очень нравится сама себе, искренно рада встрече с мужчиной.
Она казалась похорошевшей, а пышный воротник кофты
сделал шею ее короче. Было странно видеть в
движениях рук ее что-то неловкое, как будто руки мешали ей,
делая не то, чего она хочет.
— Я, — говорил он, — я-я-я! — все чаще повторял он,
делая руками
движения пловца. — Я написал предисловие… Книга продается у входа… Она — неграмотна. Знает на память около тридцати тысяч стихов… Я — Больше, чем в Илиаде. Профессор Жданов… Когда я… Профессор Барсов…
Самгин стоял у стены, смотрел, слушал и несколько раз порывался уйти, но Вараксин мешал ему, становясь перед ним то боком, то спиною, — и раза два угрюмо взглянул в лицо его. А когда Самгин
сделал более решительное
движение, он громко сказал...
Он говорил еще что-то, но, хотя в комнате и на улице было тихо, Клим не понимал его слов, провожая телегу и глядя, как ее медленное
движение заставляет встречных людей врастать в панели, обнажать головы. Серые тени испуга являлись на лицах,
делая их почти однообразными.
Он замолчал, поднял к губам стакан воды, но,
сделав правой рукой такое
движение, как будто хотел окунуть в воду палец, — поставил стакан на место и продолжал более напряженно, даже как бы сердито, но и безнадежно...
Осторожно, не
делая резких
движений, Самгин вынул портсигар, папиросу, — спичек в кармане не оказалось, спички лежали на столе. Тогда он, спрятав портсигар, бросил папиросу на стол и сунул руки в карманы. Стоять среди комнаты было глупо, но двигаться не хотелось, — он стоял и прислушивался к непривычному ощущению грустной, но приятной легкости.
— Как думаю я? — переспросил Дронов, налил вина, выпил, быстро вытер губы платком, и все признаки радости исчезли с его плоского лица; исподлобья глядя на Клима, он жевал губами и
делал глотательные
движения горлом, как будто его тошнило. Самгин воспользовался паузой.
В ней не осталось почти ничего, что напоминало бы девушку, какой она была два года тому назад, — девушку, которая так бережно и гордо несла по земле свою красоту. Красота стала пышнее, ослепительней,
движения Алины приобрели ленивую грацию, и было сразу понятно — эта женщина знает: все, что бы она ни
сделала, — будет красиво. В сиреневом шелке подкладки рукавов блестела кожа ее холеных рук и, несмотря на лень ее
движений, чувствовалась в них размашистая дерзость. Карие глаза улыбались тоже дерзко.
Там то же почти, что и в Чуди: длинные, загороженные каменными, массивными заборами улицы с густыми, прекрасными деревьями: так что идешь по аллеям. У ворот домов стоят жители. Они, кажется, немного перестали бояться нас, видя, что мы ничего худого им не
делаем. В городе, при таком большом народонаселении, было живое
движение. Много народа толпилось, ходило взад и вперед; носили тяжести, и довольно большие, особенно женщины. У некоторых были дети за спиной или за пазухой.
И
сделала при этом такое
движение, что Грустилов, наверное, поколебался бы, если б Пфейферша не поддержала его.
О, ты понял тогда, что,
сделав лишь шаг, лишь
движение броситься вниз, ты тотчас бы и искусил Господа, и веру в него всю потерял, и разбился бы о землю, которую спасать пришел, и возрадовался бы умный дух, искушавший тебя.
«Ничто так не поддерживает, как обливание водою и гимнастика», подумал он, ощупывая левой рукой с золотым кольцом на безымяннике напруженный бисепс правой. Ему оставалось еще
сделать мулинэ (он всегда
делал эти два
движения перед долгим сидением заседания), когда дверь дрогнула. Кто-то хотел отворить ее. Председатель поспешно положил гири на место и отворил дверь.